Мысли и воспоминания о Елене Фабиановне Гнесиной

Автор воспоминаний - Софья Ивановна Апфельбаум (1887-1981), пианистка, заслуженный учитель РСФСР. Окончила Музыкальное училище Е. и М. Гнесиных по классу Евг. Ф. Савиной-Гнесиной в 1915 году, в 1931-1971 гг. преподавала в Школе-семилетке имени Гнесиных. Её сын, Виктор Юльевич Апфельбаум (1916-1963) - художник, в экспозиции Мемориального музея-квартиры Ел. Ф. Гнесиной представлено 11 его картин, среди которых большой портрет Елены Фабиановны в кабинете.

Я получила музыкальное образование и работала всю свою жизнь преподавателем класса фортепиано в учебных заведениях имени Гнесиных и могу сказать, что вся семья Гнесиных представляла собой уникальный коллектив педагогов. Поэтому совершенно невозможно говорить о Елене Фабиановне изолированно от других членов семьи.

Это были удивительные люди и педагоги. Они умели безошибочно определять потенциальные возможности ученика, находить к каждому свой подход, всегда были полны желания прийти на помощь. Их отличала крайняя взыскательность и вместе с тем доброта. И ученики это хорошо понимали.

Нельзя не отметить и необыкновенную скромность и простоту Гнесиных. Они не помышляли о славе и ставили своей целью лишь воспитание культурных музыкантов, которые в свою очередь несли бы свои знания и культуру другим. Неудивительно, что авторитет их училища быстро возрастал.

Александр Борисович Гольденвейзер всегда присутствовал на выпускных экзаменах техникума. Елена Фабиановна называла его "наш крестный отец". Когда же наши ученики держали экзамен в консерваторию, Гольденвейзер всегда бывал на приемных испытаниях даже по теоретическим дисциплинам и если оставался доволен ответом ученика, говорил: "Сразу видно, что это с Собачьей площадки, 5". Такова была его оценка тех, кто приходил из школы Гнесиных.

У Гнесиных существовала интересная традиция. Перед экзаменом или концертным выступлением Елена Фабиановна и Евгения Фабиановна менялись на некоторое время учениками. Эта смена была очень полезна учащимся, а в работе не могло быть существенных разногласий — методика имела общие основы, и главные вопросы трактовки произведений, темпы и прочее оставались неизменными. Однако обмен учащимися заставлял и педагогов, и учеников еще больше мобилизовать свои возможности и внимание.

У старших сестер Гнесиных при единой методике все же подход к учащимся был разный. Елена Фабиановна, в силу, очевидно, своего темперамента, требовала всегда мгновенной реакции на свои замечания, была не слишком терпеливой и сердилась, если не сразу получалось то, что она хотела. Евгения Фабиановна же спокойно ждала того момента, когда возникнет результат, всегда верила, что он будет. Если же учащемуся не удавалось выполнить задание, она только огорченно вздыхала, чем вызывала еще большее старание ученика и желание добиться требуемого.

Урок кончался, но не прекращалось общение педагога с учеником: и Елена Фабиановна, и Евгения Фабиановна всегда были полны забот о своих воспитанниках. Был случай, когда ученица под влиянием каких-то обстоятельств перестала вдруг заниматься. Она исчезла, ничего не объяснив своему педагогу. Елена Фабиановна немедленно послала старших учеников на ее поиски. Благодаря вмешательству Елены Фабиановны и Евгении Фабиановны все кончилось благополучно. Их влияние, авторитет, такт, благородство возымели свое действие, и ученица вернулась в класс.

Помню случай, когда мальчик, совсем еще ребенок, потеряв родителей, остался один. У него была большая тяга к музыке. Он появился у нас в школе и со слезами стал просить принять его. Елена Фабиановна тут же откликнулась, прослушала его, устроила в детдом и зачислила в школу на бесплатное обучение. За время учения мальчика Елена Фабиановна постоянно помогала ему, заботилась как могла.

Много забот, любви и внимания проявила Елена Фабиановна и к моему сыну, Виктору Апфельбауму. Елена Фабиановна хотела, чтобы он в будущем выбрал путь музыканта, но судьба решила иначе. Окончив училище Гнесиных, Витя поступил в Академию художеств и стал профессиональным художником, членом Союза художников. Елена Фабиановна поняла его и не сердилась. После войны, возвратясь с фронта, Виктор написал два портрета Елены Фабиановны и подарил ей, а также ряд пейзажей, которые до сих пор украшают стены ее кабинета. Их обоюдная привязанность была крепкой и нежной. И когда однажды к Елене Фабиановне пришел известный художник с просьбой написать ее портрет, Елена Фабиановна, поблагодарив, сказала, что ее хорошо и с любовью пишет другой художник — В. Апфельбаум, воспитанник их учебных заведений.

Елена Фабиановна очень любила детей. Когда она приезжала ко мне на дачу, то всегда собирала вокруг себя ребят, друзей моего сына, затевала с ними разные игры, вырезала из бумаги различные фигурки, делая это весьма талантливо. Она увлекала детей игрою в "теневой театр", показывала, используя различные комбинации пальцев рук, силуэты разных зверьков и птичек.

В течение всей жизни Елена Фабиановна неизменно присутствовала на экзаменах, проявляя большой интерес к успехам малышей. Ее привлекали забавные высказывания, она даже просила нас записывать их. Ставились в школе и детские спектакли. Один из них — спектакль-опера "Гуси-лебеди" — оказался настолько интересен, что его неоднократно повторяли и в других аудиториях.

Хочется вспомнить и наши ежегодные юбилейные вечера, организуемые 15 февраля. Они были интересными и очень веселыми. В свое время на них побывали Скрябин и Рахманинов. (Последний однажды сказал Елене Фабиановне: "Какая же это школа или училище? Это настоящий музыкальный институт!") В 20-е годы на этих вечерах разыгрывались шарады, в которых участвовали и педагоги, и учащиеся. Был даже организован "шарадный комитет" под талантливым руководством К. П. Виноградова. В "шаркоме" принимали участие замечательная пианистка Е. А. Бекман-Щербина, ее дочери Вера и Ольга, Ю. Померанцев, Ю. Сухаревский и, конечно, все Гнесины. Елена. Фабиановна среди всех казалась самой молодой по своему темпераменту, умению веселиться, по творческой инициативе.

А как писала Елена Фабиановна юмористические стихи! Уже в последние годы жизни — в Рузе, она сочинила целую поэму, посвященную Дому творчества Союза композиторов.

Никогда не падая духом, все неприятности она переносила стоически и оптимистично. Даже находясь в больнице после тяжелой операции, меньше всего говорила о себе, о болезни, продолжала заботиться о своих учебных заведениях, читала все письма, которых приходило немало. И юмор даже и тогда не покидал ее. Я не слыхала от нее слова "трудно". Она говорила: "Если нужно — значит можно".

Елена Фабиановна всегда считала, что в мире гораздо больше хороших людей, чем плохих. Она верила людям и не хотела допустить, что кто-то может ее обмануть. Так, однажды в Рузу приехал неизвестный ей человек и уверил Елену Фабиановну в том, что в дороге потерял свой чемодан. Он просил помощи. Не помню, на что он еще ссылался, но Елена Фабиановна доверчиво отнеслась к его рассказу, тотчас же дала ему денег и какие-то вещи. Наше сомнение даже рассердило Елену Фабиановну. Ольга Фабиановна была осторожнее, не так доверчива, и на этой почве сестры часто расходились в мнениях.

Хочу принести Елене Фабиановне и всем Гнесиным нескончаемую благодарность за их тепло, за их жертвенный труд, любовь и заботу, которыми они так щедро награждали тех, кто так или иначе соприкасался с ними.

Слово "воспоминание" у меня не вяжется с Еленой Фабиановной, как и со всей семьей Гнесиных. Это не воспоминание, а лишь продолжение их жизни, в которой и я неизменно живу и участвую.

Из книги: Елена Фабиановна Гнесина. Воспоминания современников. М.: Практика, 2003. С. 290-291.

© Мемориальный музей-квартира Ел. Ф. Гнесиной, 2016-2020